Следите за нами в социальных сетях:

На дне рождения Некляева Рыбак запел по-белорусски

Некляев на юбилееИзвестному белорусскому поэту исполнилось 65. По сложившейся традиции Владимир Некляев празднует свой день рождения три дня: с 9-го по 11-е июля. Первая дата - настоящая, а последняя - официальная, которая по случайности записана в документах. Поэтому именно 9-го июля известный поэт и прозаик собрал под Минском самых близких людей.

Праздник получился не помпезным юбилеем, а скорее дружеской встречей близких людей, объединенных общими интересами. Владимир Прокофьевич в льняной рубахе с васильками встречал гостей хлебом-солью и медовухой. Украшал праздник и ведущий Змитер Войтюшкевич, который на радость друзьям под гитару исполнил свои яркие хиты.

Любимому поэту подарили огромное количество книг: от первого тома его собственного собрания сочинений в 65-ти томах до альбома с лучшими девушками «Плейбоя» за 50 лет!

Белорусский вариант победоносной «Сказки» Рыбака впервые прозвучал на юбилее Владимира Некляева. Правда, в записи, сам Саша в это время давал большой концерт на юге Норвегии. Но очень уж хотелось белорусскому норвежцу сделать что-нибудь для родной страны. К тому же обещал ведь после победы на «Евровидении» записать белорусскую версию и сдержал-таки слово! Белорусский текст «Сказки» Саша написать не сумел, помог поэт Глеб Лободенко. В итоге вольный перевод настолько понравился исполнителю, что Саша попросил поменять в песне только одно слово.

- Мне белорусская версия «Сказки» очень понравилась, - рассказала «КП» по телефону мама исполнителя Наталья Рыбак. - Поначалу белорусские слова давались Саше с трудом, но он быстро схватывает. Сын до последнего не был уверен в своем белорусском, поэтому я отправилась вместе с ним в студию. Во время записи кое-что подкорректировала.
Генадзь Буравкин удивил именинника соломенной скрипкой, на которой не сможет сыграть ни один музыкант, но наверняка получится у Владимира Некляева!

Генадзь Буравкин удивил именинника соломенной скрипкой, на которой не сможет сыграть ни один музыкант, но наверняка получится у Владимира Некляева
Генадзь Буравкин удивил именинника соломенной скрипкой, на которой не сможет сыграть ни один музыкант, но наверняка получится у Владимира Некляева

Вручая юбиляру подарок, поэт Генадзь Буравкин признался, что впервые за долгое время пошел по магазинам за подарком и расстроился: то, что хотелось подарить - было не по карману, а что мог себе позволить - покупать не хотелось. Но нашел-таки, чем удивить: подарил соломенную скрипку, на которой не сможет сыграть ни один музыкант, но наверняка получится у Владимира Некляева!

БЫЛО ДЕЛО

Как Некляев искал свое счастье

К Владимиру Некляеву применимы практически все известные определения - и евтушенковское «поэт в России больше, чем поэт» (в случае с Некляевым речь, понятно, о Беларуси), и пушкинское «близ царя, близ смерти», и «от сумы да от тюрьмы не зарекайся». За 65 лет в его жизни было много и значимых и незаметных событий.

Зощенко отлеживался в войну в хате деда Некляева

Детство Некляева связано с белорусским местечком Крево в Сморгонском районе. Хотя отец поэта Прокофий Михайлович Некляев - русский человек, родом с Волги. В 1945-м его направили в Западную Белоруссию организовывать колхозы. Тут и свела его судьба с вечной труженицей и тихой верующей Анастасией Ивановной Магер.

Читать будущий поэт научился не по букварю, а по Библии - его дед, Иван Маркович Магер, ослабев на глаза и не видя букв Святого Писания, сказал внуку: «Цяпер твае вочы будуць маімі!» - и стал учить его грамоте. Ежевечерне читал Володя деду Ясю: «Слово в начале было у Бога и само было Бог».

Кстати сказать, в Первую мировую войну русско-германский фронт почти на четыре года перерезал Крево пополам, и именно тут была проведена первая в истории войны газовая атака. Здесь был отравлен газом Михаил Зощенко. Он отлеживался в хате Ивана Марковича Магера. «Мистика какая-то - эти связи в литературе», - заметит Некляев, когда узнает об этом.

Из Некляева не получилось геолога и радиомеханика

После школы Некляев захотел стать геологом и уехал в Киев. Но там драматично влюбился. «Бялявенькая такая, яснавокая… - напишет он впоследствии. - Не помню, як яе звалі, але помню, як мяне праз яе білі. Пяцёра таксама ў яе закаханых хлопцаў, з якімі жыў я ў адным інтэрнацкім пакоі…. Каб раскахаўся… Трываў колькі мог. Аднойчы закашляўся - на насоўцы кроў. Ну, думаю, рамантыка рамантыкай, каханне каханнем, а жыццё даражэй. Бывай, бялявая!..»

Вернувшись в Минск, Некляев пошел учиться в Минский техникум связи. Отсюда его едва не исключили - за то, что выбил три зуба студенту из Центральной Африки. А выбил потому, что тот переиначил одно только слово в песне про черного кота. Он спел: «Жил да был белый кот за углом».

Впрочем, радиомеханика из Некляева не вышло. С дипломом молодого специалиста он оказался сначала на Дальнем Востоке, затем - в Сибири, куда поехал по собственному желанию: после техникума его распределили в Ленинград, но туда было всего десять часов езды и билет стоил 6 рублей 58 копеек - когда хочешь, тогда и можешь поехать, а на Сахалин билет на самолет стоил 120 рублей, на поезд - 100, и ехать было неделю. Сам он, решил Некляев, никогда туда не попадет, поэтому и поменялся местами с товарищем.

Параллельно Некляев пошел учиться на заочное отделение Минского пединститута и на отделение поэзии Литературного института им. М.Горького в Москве. Литинститут он так и не окончил. Просто однажды, приехав из Москвы, открыл шкафчик жены - раньше там были кофточки, пальто, плащик, а теперь увидел одну курточку, одну кофточку и одни красные штаны. Все остальное Людмила, работавшая лаборанткой с окладом в 60 рублей, продала. «Нябесныя жанчыны. Я не варты ніводнай з іх», - скажет спустя годы Некляев о тех, кого любил.

Некляев и Дюма

В 1979 году Некляев получил премию Ленинского комсомола за поэму про БАМ «Дарога дорог» и книгу «Вынаходцы вятроў». Впрочем, премии могло не быть - из-за доноса. Дело в том, что зашел как-то Некляев в редакцию одного из журналов. Сидевший там в одиночестве унылый сотрудник поздоровался с ним сквозь зубы.

- Ты чего унылый? - спросил Некляев.

- Не пишется ничего.

- А что в такой тоске можно писать? Ты давай веселей!

- Я по БАМам не катаюсь. Не с чего мне веселеть.

- Так по бабам покатайся. Оно даже лучше, чем по БАМам. Знаешь, как Дюма-отец писал? Одну голую бабу - на одно колено, другую - на другое, да ящик шампанского на стол… И пожалуйста - «Три мушкетера».

С тем советом Некляев и ушел, а сотрудник остался. И не откладывая, начал писать. Описал все, как было, изменив только имя французского романиста на имя Некляева. И получилось, что поэму про БАМ, да и всю книгу, выдвинутую на премию, написал лауреат в беспробудном пьянстве и во время группового секса.

Из «стук-отдела» КГБ информация ушла в идеологический отдел ЦК КПБ. Туда Некляева и вызвали. «А, развратник!» - приветствовал его секретарь по идеологии Александр Кузьмин. Пришлось и ему коротко рассказать о том, как писал Дюма. «Манера письма великого и веселого француза, поскольку он не был членом Союза писателей, Кузьмину понравилась, и на том дело закончилось», - резюмировал Некляев.

Некляев с женой Ольгой
Владимир Некляев с женой Ольгой.

Некляев и заграница

Получив премию Ленинского комсомола, Некляев поехал в Италию. Остановившись в гостинице, жил с распрекрасной итальянкой, которая была то ли дочерью, то ли племянницей владельца фабрики венецианского стекла. Проснувшись однажды утром и выйдя на балкон, Некляев был потрясен открывшимся видом. «Вот оно, счастье!» - подумалось в ту минуту. Но когда вернулся в комнату, распрекрасная итальянка сказала Некляеву, что от него пахнет… дерьмом. Оказалось, что на балконе он ненароком ступил в птичий помет. «Когда наивно думаешь, будто достиг абсолютного счастья, в этот момент всегда есть шанс вступить в дерьмо», - резюмировал позже поэт.

В 1998 году Некляев получил Госпремию за книгу «Прошча» и, будучи главным редактором журнала «Крыніца» и к тому же еще председателем Союза белорусских писателей, летом следующего года неожиданно для всех стал «политневозвращенцем»: пять лет он провел в ближнем зарубежье - в Польше и Финляндии. Причин тому было несколько: во-первых, по факту проверки финансовой деятельности редакции «Крыніцы» было возбуждено уголовное дело, и «свой» человек в Администрации президента предупредил - его арест уже предопределен; во-вторых, потому что не мог перенести в этой ситуации еще и удара сзади - предательства друзей; в-третьих, просто потому, что хотел спасти в себе поэта, - об этом он напишет в поэме «Паланэз» и об этом скажет Василю Быкову, когда он спросит о самой весомой причине, почему же Некляев решился на отъезд.

Позже Некляев скажет: «З палітыкай у мяне выйшла, як з нялюбай, але страснай жанчынай: чым мацней я ад яе адпіхваўся, тым мацней яна мяне абдымала…». И спустя десять лет Некляев примет участие в президентских выборах. Уже на следующий день он будет заключен в следственный изолятор КГБ, откуда через полтора месяца его после четырех гипертонических кризов переведут под домашний арест - под круглосуточный надзор двух сотрудников КГБ. Через четыре месяца суд вынесет поэту приговор, и гэбисты из его квартиры исчезнут. На следующий день Некляев, собравшись первым делом в гости к Рыгору Бородулину, скажет: «Вот у цябе, старога, пыталіся: «Ты, дзядзька, пражыў даволі вялікае ўжо жыццё. Так скажы мне: што такое шчасце?». І ў мяне пыталіся. Дык сёння з раніцы я зразумеў, што такое шчасце: гэта калі прачынаешся ў сваёй хаце і ў ёй няма чужых». Все-таки наше представление о счастье - понятие непостоянное.

Татьяна ШАХНОВИЧ, Комсомольская правда в Белоруссии
Фото: Сергей ДЕМИДОВ, Юлия ДОРОШКЕВИЧ

« На предыдущую страницу
Разработка сайта: Студия Александра Лавриновича